Глубокий звон колокола всё ещё эхом звучал в памяти Хорнет, словно угасающий сон, но его железное тело теперь лежало разбитым на дне Бездны. Она спустилась туда по своей воле, манимая обещанием последнего расчёта, но путь назад обрушился в глотку тьмы, поглотившую всякую надежду на отступление. Биом был не просто ямой; это была живая, дышащая пасть, питающаяся отчаянием, её зазубренные стены...