Эпиграф
«Туман яром котится
Краще жить нам хочется» (цитируется по роману М. Годенко «Потаенное судно». Здесь и далее курсив автора статьи).
Роман-газета стал в советские времена одним из популярных форматов ввиду своей доступности. Хорошее издание в 70-80 найти было нелегко, а заполучить литературную новинку в данном формате было гораздо проще. Добавлю, что этот литературно –художественный журнал выходит и поныне. «Первый номер «Роман-газеты» появился летом в далеком 1927 году. С тех пор разноцветные широкоформатные книжки этого издания выходили регулярно. И нет, пожалуй, такого произведения, которое будучи заметным явлением художественной прозы, не стало бы благодаря «Роман-газете» достоянием широких читательских масс».
Теперь о романе уроженца Украины Михаила Матвеевича Годенко (1919-2019) «Потаенное Судно», напечатанном в юбилейном 1000-м номере вышедшем в 1984 году. Произведение было окончено в 1980 году, а название связано с удивительной историей одного изобретения уральского мастера Ефима Никонова, который в начале 18 века смастерил первую в мире подводную лодку, назвав её «потаенное судно». Роман разделен на две части, которые автор называет доли –такое вот оригинальное решение.
В центре повествования история простой украинской семьи, а главными героями являются Антон Охримович Баляба и его сын Юрий Антонович Баляба. Антон Охримович фронтовик отслуживший на торпедном катере и награжденный за личную храбрость медалью Нахимова. Юрий так же стал моряком и был призван служить срочную на Атомную подводную лодку. Как сложится судьба героев и какие нелегкие испытания их ожидают вы узнаете из романа, а мне бы хотелось отметить не только теплый душевный стиль повествования, но и его философичность.
В качестве примера приведу рассуждение краснофлотца Антона Балябы природе зла: «Он вспоминал май сорок пятого года. Балтийское побережье. Аккуратные немецкие городишки у моря, не тронутые разрушением, уютные, точно из сказки пришедшие. Каналы, газоны, стриженная травка, подрезанные деревья. По красно-кирпичным стенам зданий и глухих высоких заборов вьется вьется сплошным ковром плющ. Балконы голубых, розовых, желтых домишек смотрят на крохотные площади, где, по обыкновению\. Поднимаются фонтаны или статуи. Все пространство вокруг заполнено солнцем и густым духом сирени- даже липкая сладость в горле ощущается. Никак Антон не мог поверить в то, что вот из этих райских обиталищ вышли вышли те, кто жег, насиловал, грабил. Все здесь говорило о мире, добре, о благочестии. Неужели в этих кирхах проповедовали не братство, а разбой? Неужели по этим гладеньким плитам ступали будущие садисты? К чему же тогда, эта тишина, умиротворенность, красота побережий, целебный воздух лугов?.. Или, может быть, им все это надоело, прискучило и захотелось грохота разрывов, крови, человеческих стенаний!.. А может, красота была не подлинной- деланной? Может быть, добропорядочность и благочестие – всего-навсего скверные маски, которые туже были отброшены, явив миру истинное лицо?.. Как все это понять? Как дойти до сути?.. У них у каждого ведь была своя святыня: ну, если не какой-то там высочайший духовный идеал, то хотя бы, скажем, мать, отец, братья, сестры, дети, наконец! Свой дом, свои боги в доме, которым молились, которым верили, у которых просили счастья. Были ведь совесть, понимание добра и зла, страх перед возмездием, уважение к другому человеку, а значит, и иной нации с ее языком, верой, обычаями. Допустим, им не нравился наш общественный строй, наш образ жизни, пусть он им был даже ненавистен. Но зачем же убивать грудных младенцев, жечь избы, вешать стариков, истреблять все живое? Кто дал право пришлому распоряжаться в чужом доме? Или может быть, ими руководила только жажда наживы, и была она до того одурманивающей, что затмевала все стальные чувства, вызывая к жизни все самое низкое, что есть в человеке?.. И это отсюда, из этих гнезд, из этой красоты вылетали кровожадные коршуны? Да пропади она пропадом такая красота!».
Вторая доля начинается с эпизода воинской службы сына: Юрия Антоновича Балябы, который продолжил морскую традицию и был призван служить срочную на атомную подводную лодку. «Юрий Баляба верил, что войны так и начинаются. Именно так, как это произошло сегодня на рассвете. Плавучая база подводных лодок «Луга», находясь в Атлантическом океане, лежала в дрейфе. В полночь, прикрытая плотной чернотой тропической ночи, она принимала подводный атомоход, который швартовался к ней. Было похоже, что «Луга» вовсе не матка подводных лодок, а судно-китобоец. Атомоход, стоящий у ее борта, высвеченный мощными прожекторами, темный, лоснящийся, выглядел загарпуненным китом. Над ним медленно проплывал тонкими прядями низкий туманец. Воздух был душным почти горячим, и от этого он казался вязким и тяжелым. Самолеты, замеченные локаторами «Луги», держались на значительной высоте и в большом отдалении в строну африканского берега. Но через какое-то время они снова появились в квадрате, упав низко, распластано пронеслись над палубой «Луги», обдавая пространство ревом и скрежетом, от которого щемило внутри. Дружно ударившие колокола громкого боя подняли людей мигом, разбросали по боевым постам. Маслянисто замурлыкали вращающиеся устройства ракетной установки, зенитных орудий, задвигались транспортеры, подающие снаряды из погребов. Самолеты закрыли темными крестами своих распластанных тел свежею прозелень рассветного неба». Как мы уже знаем из истории подобные истории заканчивались мирно и, слава Богу, третьей мировой не случилось. Самолеты улетели, но утром появился вертолет: «Он был похож на длинный железнодорожный вагон-рефрижератор, поддерживаемый в воздухе двумя разгонистыми горизонтальными винтами, которые от быстрого, казались прозрачными тарелками. Как вагон-рефрижератор, вертолет был окрашен в молочно-желтоватый цвет с резко очерченными задрайками входных дверок, с темными квадратами иллюминаторов. Как и вагон он был на колесах, только с той разницей, что его колеса не упирались в металлические надежные рельсы, а попусту зависали в воздухе. Вертолет опустился едва ли не до топовых огней «Луги», уже погашенных за ненадобностью, застыл над палубой. Из отдаренного выходного люка высунулась приветливо помахивающая рука. Повисев некоторое время, они сбросили на палубу бумажную упаковку с сигаретами и двумя бутылками виски. В упаковке находилась записка, выведенная крупными литерами по-русски. Юрий, заглядывая через плечо вахтенного офицера, который здесь же, на палубе, развернул записку, уловил в ней следующие слова: «Ребята, извините наших Боббов за разминку. Салют храбрым русским сейлорам!». Что значит настоящий писательский талант! Сколько раз видел вертолеты, но так описать это чудо техники не смог. Да и вообще не пришло в голову, что можно так литературно и эстетично… А я тоже срочную служил на корабле и тоже видел военные вертолеты и тоже были ситуации, но увы, кроме как на дембельский альбом моего творческого потенциала не хватило (да и альбом получился так себе) Впрочем, теперь не о том, что бы я не смог и даже не о том что бы смог, а еще немного о героях романа.
Итак, еще раз о вечном споре отцов и детей. В данной случае в качестве примера диалог Антона Балябы с отцом Охримом Тарасовичем о современной культуре во время просмотра одной из передач советского телевидения. Минули тяжелые голодные годы и вот уже семидесятые и вот уже в Новоселовке тут и там народ ладит на крышах антенны. Жить стали в достатке, но души нет…
«-Таке чер-те что показывают! Вскрики-выбрыки. Ноют, хрипят, гундосят. Рази так спивают?...
-Дай послухать.
-Шо там слухать? Нечего слухать. Души немае!..
-При чем туту душа?
-Як при чем? Це диво! Чем же тогда, по твоему, спивать как не душою? Помнишь как раньше пивали?.. А знаешь на гулянках-игрищах як все робиться? Берешь в руки гармошку або балалайку, граешь або танцуешь –ам себе добываешь усладу А теперь ты иждивенец!
-Ну-ну!..
-Тунеядец, вот кто! Ждешь, шо тебе в рот положат. Разляжешься на диване, что кот на теплой лежанке, и просишь, шоб тебе пятки щекотали.
-Буд-то бы?
-А как же? Безголосые стали. Патлы, бакенбарды, бороды завели, нски-костюмы-сорочки як у попугаев, а души нема…Цацьками ее не заменишь. Ты думаешь, почему попа уважали, слушались? Потому что слово говорил крупно, весомо, не всуе. И обстановка вокруг такая, что не зашалишь Пьянствовали меньше, похабщины не слышалось: За грех считали!..
- В церковь зовешь?
-К торжественности. К высокому слогу . Дедов-прадедов помнить, родню и родину почитать. Прошлое уважать, все беды, а также победы не забывать. Ось моя душа. Без нее нету людины.»
Впрочем, ничего нового -вечный спор отцов и детей продолжается. Когда-то мои родители критиковали "метал" и "панк"., а теперь и я не согласен с некоторыми музыкальными направлениями и проявляениями поп. культуры. Но...вот понимание добра и зла и не изменилось. И в современнй Украине попытка подменить ценности исказить прошлое в угоду политической конъюнктуре привела к трагедии: "Прошлое уважать, все беды, а также победы не забывать. Ось моя душа. Без нее нету людины".